Неточные совпадения
В «Олсуфьевке» жили поколениями. Все между собой были знакомы, подбирались по специальностям, по состоянию и поведению. Пьяницы (а их было между «мастеровщиной» едва ли не большинство) в трезвых семейных домах не принимались. Двор всегда гудел
ребятишками, пока их не отдадут в мастерские, а о школах и не думали.
Маленьких не учили, а подросткам, уже отданным в мастерские, учиться некогда.
Целый день полуголодный, босой или в рваных опорках зимой, видит
малый на улицах вольных
ребятишек и пристает к ним…
Около селедочниц, сидящих рядами и торгующих вонючей обжоркой, жулья
меньше; тут только снуют, тоже шайками, бездомные
ребятишки, мелкие карманники и поездошники, таскающие у проезжих саквояжи из пролеток.
Иман еще не замерз и только по краям имел забереги. На другом берегу, как раз против того места, где мы стояли, копошились какие-то
маленькие люди. Это оказались удэгейские дети. Немного дальше, в тальниках, виднелась юрта и около нее амбар на сваях. Дерсу крикнул
ребятишкам, чтобы они подали лодку. Мальчики испуганно посмотрели в нашу сторону и убежали. Вслед за тем из юрты вышел мужчина с ружьем в руках. Он перекинулся с Дерсу несколькими словами и затем переехал в лодке на нашу сторону.
У попа было благообразное Христово лицо, ласковые, женские глаза и
маленькие руки, тоже какие-то ласковые ко всему, что попадало в них. Каждую вещь — книгу, линейку, ручку пера — он брал удивительно хорошо, точно вещь была живая, хрупкая, поп очень любил ее и боялся повредить ей неосторожным прикосновением. С
ребятишками он был не так ласков, но они все-таки любили его.
Дошли до конца съезда. На самом верху его, прислонясь к правому откосу и начиная собою улицу, стоял приземистый одноэтажный дом, окрашенный грязно-розовой краской, с нахлобученной низкой крышей и выпученными окнами. С улицы он показался мне большим, но внутри его, в
маленьких полутемных комнатах, было тесно; везде, как на пароходе перед пристанью, суетились сердитые люди, стаей вороватых воробьев метались
ребятишки, и всюду стоял едкий, незнакомый запах.
За нею высыпал целый рой
ребятишек мал мала
меньше.
— По милости Господней всем я довольна, — сказала она. —
Малое, слава Богу, есть, большего не надо. А вот что: поедешь ты завтра через деревню Поляну, спроси там Артемья Силантьева, изба с самого краю на выезде… Третьего дня коровенку свели у него, четверо
ребятишек мал мала
меньше — пить-есть хотят… Без коровки голодают, а новую купить у Артемья достатков нет… Помоги бедным людям Христа ради, сударыня.
В один летний день нашли подкидыша не в урочном месте — в овраге. Благо, что у игравших в лапту
ребятишек мяч туда залетел. Спустившись в овраг, нашли они там
маленького захребетника… Пришли десятские из приказа, ребенка взяли, окрестили, и как найден был он 26 мая, то и нарекли его Карпом, по имени святого того дня. Во рту раба Божия Карпа соску с жеваной морковью нашли — оттого прозвали его Морковкиным.
В избе между тем при появлении проезжих в
малом и старом населении ее произошло некоторое смятение: из-за перегородки, ведущей от печки к стене, появилась лет десяти девочка, очень миловидная и тоже в ситцевом сарафане; усевшись около светца, она как будто бы даже немного и кокетничала; курчавый сынишка Ивана Дорофеева, года на два, вероятно, младший против девочки и очень похожий на отца, свесил с полатей голову и чему-то усмехался: его, кажется, более всего поразила раздеваемая мужем gnadige Frau, делавшаяся все худей и худей; наконец даже грудной еще ребенок, лежавший в зыбке, открыл свои большие голубые глаза и стал ими глядеть, но не на людей, а на огонь; на голбце же в это время ворочалась и слегка простанывала столетняя прабабка
ребятишек.
Подойдет к нему супруга, подползут
ребятишки, мал мала
меньше…"Как хорош и светел божий мир!" — воскликнет Михайло Степаныч."И как отделан будет наш садик, душечка!" — отвечает супруга его."А у папки денески всё валёванные!" — кричит старший сынишка, род enfant terrible, [сорванца (франц.).] которого какой-то желчный господин научил повторять эту фразу.
— Пожалуй — так! — в свою очередь согласился Никон. — В боях теперешних хитрости много, а чести да смелости
меньше стало. И плачут
ребятишки чаще, сердятся легче…
Наконец приехали к Грушиной. Грушина жила в собственном домике, довольно неряшливо, с тремя
малыми своими
ребятишками, обтрепанными, грязными, глупыми и злыми, как ошпаренные собачонки. Откровенный разговор только теперь начался.
Появление отца для Наташки было настоящим праздником. Яша
Малый любил свое гнездо какой-то болезненной любовью и ужасно скучал о детях. Чтобы повидать их, он должен был сделать пешком верст шестьдесят, но все это выкупалось радостью свиданья. И Наташка, и
маленький Петрунька так и повисли на отцовской шее. Особенно ластилась Наташка, скучавшая по отце более сознательно. Но Яша точно стеснялся радоваться открыто и потихоньку уходил с
ребятишками куда-нибудь в огород и там пестовал их со слезами на глазах.
— А ребятишки-то наши! На кого их покинешь?.. Ведь мал мала
меньше!
Как только я мимо иду-с, все мне следом кричат всякие дурные слова-с; даже
ребятишки маленькие-с, которых надо прежде всего розгами высечь-с, и те кричат-с…
Маленьких помещали в батальоны военных кантонистов, где наши отцы духовные, по распоряжению отцов-командиров, в одно мановение ока приводили этих
ребятишек к познанию истин православной христианской веры и крестили их во славу имени господа Иисуса, а со взрослыми это было гораздо труднее, и потому их оставляли при всем их ветхозаветном заблуждении и размещали в небольшом количестве в команды.
Над песчаными буграми струился горячий воздух, синеватая пелена покрывала лес, по берегу реки бродили полуголые
ребятишки, смешно
маленькие издали.
Эта приемка жидовских
ребятишек поистине была ужасная операция. Закон дозволял приводить в рекруты детей не моложе двенадцатилетнего возраста, но «по наружному виду» и «на основании присяжных разысканий» принимали детей и гораздо моложе, так как в этом для службы вреда не предвиделось, а оказывались даже кое-какие выгоды — например, существовало убеждение, что
маленькие дети скорее обвыкались и легче крестились.
И такая теперь бедность, что я как-то по весне заезжал к нему в эту его
маленькую усадебку, так и не глядел бы; но больше всего надсадили мое сердце эти трое несчастных сироток: бегают без всякого присмотра по улице с
ребятишками, оборванные, неумытые.
Ревут, ревут, как
ребятишки малые…